Воспоминания И. В. Васильева: источниковедческое исследование

Введение

Глава 1. Анализ происхождения

Глава 2. Интерпретация источника

Глава 3. Заключение

Список используемых источников и литературы

В условиях современной гуманитарной науки, «повернувшейся лицом к человеку», когда обострился интерес к истории быта, психологии, самосознания, ментальности, вопросы о народной истории, представлениях крестьян о жизни, отношении к себе и другим обретают значимость. Народная история возникает во второй половине ХХ века в связи с интересом к такому популярному направлению как история ментальности, которая  возникла под влиянием французской Школы Анналов[1]. В направлении истории ментальности ставятся принципиально новые вопросы, касающиеся непосредственно человека, его мыслей и чувств. Ответить на такие вопросы можно, в основном, с помощью источников личного происхождения. Однако народ вообще оставил после себя меньше всего следов, тем более источников личного происхождения. Возникновение их в народной среде происходит только во второй половине ХIХ в. Более ранние не насчитывают и десятка[2]. В этом контексте воспоминания крестьян приобретают особый интерес.

Возникает закономерный вопрос, а почему отсутствуют такие источники, почему крестьянин не вёл дневников и не писал мемуаров. В. А. Кошелев пишет, что причина не столько в неграмотности, сколько в том, что крестьянин не придавал своей жизни значимости, а уж тем более окружающей его обыденности, что он не представлял, что эти сведения могут пригодиться, кому бы то ни было. Даже если он участвовал в каком-либо важном событии, например, войне, он же был в ней не каким-нибудь командующим, а «простым ратником»[3]. Это объяснение, конечно же, не претендует на полное.

Мемуары как литературное явление – продукт не массовый, а единичный. А мемуары или воспоминания крестьян – это просто уникальное, исключительное явление. Более того, нужно сказать, что те рукописи, которыми мы всё-таки обладаем, практически всегда написаны выходцами из низшего сословия, которые сумели «выбиться в люди» благодаря трудолюбию, таланту и просто везению, уже имеющими более высокий социальный статус. Историческое самосознание личности с наибольшей последовательностью реализуется в мемуаристике – в этом и состоят её социальные функции. А. Г. Тартаковский пишет, что мемуарный жанр как порождение эпохи Ренессанса формируется в ходе высвобождения личности от провиденциализма, аскетических и сословно-корпоративных норм средневекового миросозерцания, на почве признания значимости индивидуального жизненного опыта личности и ощущение ею движения времени, из чего проистекает и её потребность в историческом самопознан[4]. Но отсутствие источников личного происхождения создаёт большие трудности в решении этой проблемы.

Отечественная историография не богата исследованиями, посвященными частной жизни, быту крестьянина, не говоря уже о сословном сознании. Воссоздание психологического портрета русского крестьянина остается пока за гранью возможностей современной науки. В связи с этим возникает еще одна нерешенная проблема: невозможно проследить эволюцию самосознания крестьянства, определение себя в обществе и реакции на изменяющиеся исторические условия, особенно на отмену крепостного права. Поменялось ли его отношение к воле, к царю, помещикам, и как оно менялось. В первую очередь причина такого положения дел – в недостаточном количестве источников личного происхождения, на котором очень сложно делать общие выводы. Другая причина в том, что долгое время советская наука под влиянием государственной идеологии рассматривала историю крестьянства однобоко, что тормозило развитие проблематики и постановки новых вопросов[5]. В 1988 году появилось исследование, поднявшее эти вопросы. П. С. Кабытов, В. А. Козлов, Б. Г. Литвак предпринимают попытку написать «биографию» крестьянства, используя сложные источники – высказывания крестьян дошедшие до нас в разнообразных документах, донесениях. Они задаются целью рассмотреть осознание крестьянством идей освобождения. Б. Г. Литвак обращает внимание на непонимание крестьянами пожалованной воли. После реформы стало рушиться традиционное мировоззрение крестьян, началась трансформация и приспособление к новым историческим условиям. Кризис самосознания был обострен разочарованием реформой и приобрел затяжной характер ввиду многочисленных пережитков крепостничества в экономических и политических отношениях[6].

 Последние два десятилетия достаточно активно издаются книги, где публикуются «остатки» крестьянской жизни, или источники, в которых она отразилась. Я. Е. Смирнов выявляет целый пласт, лубочной литературы, созданной ярославскими «питерщиками» и москвичами (то есть отходниками) в ХIХ веке. В исследовании он пытается показать социокультурный облик деревенско-городских низов, мало изученных наукой[7].  В 2006 году были опубликованы воспоминания русских крестьян ХVIII- первой половины ХIХ века, в которую вошли воспоминания семи крестьян, либо собственноручно написанные, либо записанные под диктовку, которые были опубликованы в конце ХIХ века. Эта публикация используется в данной работе.

М. Ф. Румянцева в главе, посвященной историческим источникам ХVIII – начала ХХ в., дает определение источников личного происхождения. Главный акцент делается на направленности такого вида источников на установление межличностной коммуникации в эволюционном и коэкзистенциальном целом и автокоммуникации. Мемуары считаются источниками личного происхождения межличностной коммуникации с неопределенным адресатом. Их условно разделяют на мемуары-автобиографии и мемуары-«современные истории». Направленность на создание вторичных социальных связей выражается в том, что мемуары обычно уже во время создания предназначаются к публикации, особенно мемуары-«современные истории»[8].

Связь русской мемуаристики и исторического сознания исследует А. Г. Тартаковский. Рассматривая длительную эволюцию мемуаристики, он констатирует её «превращение» в историческое сознание, что имело своей предпосылкой укоренения во второй трети ХIХ века принципа историзма в умственной жизни образованного общества. Результатом он считает подъём в это же время количественных параметров мемуаристики, широкое общественное внимание с 1820-1830-х годов привлекает к себе мемуарная проблема. Он рассматривает наиболее образованных, исторически мыслящих личностей, таких как Пушкин, Вяземский и близких к ним писателей[9]. Естественно он не рассматривает мемуаров крестьян по причине их ничтожно малого количества. Однако некоторые его выводы могут быть полезны для данной работы.  Возможно, что именно благодаря этому дворянско-литературному интересу мы имеем, хотя бы и в ничтожном количестве, воспоминания крестьян. А. Г. Тартаковский называет ХIХ век веком историческим, когда рождается историзм в сознании русского просвещенного общества, который проникает до повседневных, бытовых отношений[10]. В 30-х, 40-х гг. в интеллектуальной жизни появляется убеждение, что описывать нужно и жизнь простого человека. Эта тема активно обсуждается в прессе. Уже в 1855 г.А. И. Герцен в предисловии к английскому изданию второй части «Былого и дум» пишет: «Для того, чтобы написать свои воспоминания, вовсе не нужно быть великим человеком или видавшем виды авантюристом, прославленным художником или государственным деятелем. Вполне достаточно быть «просто человеком», у которого есть, что рассказать, и который может и хочет это сделать»[11]. А. Г. Тартаковский большее внимание уделяет первой половине ХIХ века и рассматривает возникновение и развитии исторического самосознания в обществе, выразившемся в эволюции и увеличении количества мемуарных источников и их публикаций. 

С. С. Минц рассматривает с историко-психологической точки зрения мемуарный жанр, его информативность в изучении социально-психологических явлений и процессов, протекавших в общественном сознании.  Она пишет, что источники личного происхождения «могут рассматриваться как со стороны отражения в них неповторимой индивидуальности каждого мемуариста, так и со стороны отражения в мемуарах массовых явлений общественного сознания своего времени»[12]. В монографии делается попытка сгруппировать источники личного происхождения по степени отражения представлений о собственном «я» мемуариста и о связях в обществе. Причем отмечается, что процесс отражения объективен и не зависит от воли создателей мемуаров и их целей[13]. Главный критерий определения источника как мемуарного определяется через субъективность повествования, строящегося вокруг «я» мемуариста[14].  Конечно же работа посвящена только высшему обществу и охватывает именно переходный период, конец ХVIII – начало ХIХ вв. 

Более раннему периоду второй половине ХVII–ХVIII вв., периоду возникновения мемуарного жанра посвящена монография А. Е. Чекуновой[15]. Она прослеживает возникновение источников личного происхождения с терминологической стороны. В первой половине ХVII в. еще не существует определенного названия такого вида источников, ни определенной формы. Они подвергались влиянию уже существующих форм: летописей, житийной литературы, делопроизводственных документов. Однако, это были уже принципиально новые виды источников, которые отразили изменившееся отношение к личности и  значению ее личного опыта. Самыми главными признаками мемуаров А. Е. Чекунова выделяет субъективность, ретроспективность и память. В последней главе она рассматривает информационную полноту и достоверность источников личного происхождения[16]. В период, которому посвящена монография, мемуары создавались только высшей элитой. Единственные дошедшие до нас воспоминания крестьян относятся к концу ХVIII в[17].

В работе использована группа исследовательской литературы, обрисовывающая проблематику истории России ХIХ в., относительно крестьянского положения, реформы 1861 года, отношения государства и общества к народу. Исследование Я. В. Гросула посвящено проблеме общества и государства в России, его возникновение, наивысший расцвет которого приходится на вторую половину ХIХ в[18]. В. В. Зверев исследует оппозиционные веяния в эпоху отмены крепостного права, рассматривает эволюцию мнений и изменения концепций народников, революционеров, во многом осознающими себя как служащими народу. Не только об интересе, но и о том что, народ был насущной проблемой, говорит статья К. Л. Леонтьева «Грамотность и народность»[19].

Труды И. Д. Ковальченко  и современного историка Л. В. Милова основательно рассматривают социально-экономическое положение крестьянства[20]. Б. Г. Литвак рассматривает причины и результаты отмены крепостного права, пытаясь определить это явление, соотнести с революцией «сверху» или половинчатыми реформами[21].

Цель данной работы провести источниковедческий анализ воспоминаний И. В. Васильева, чтобы попытаться понять, в чем уникальность данного источника и была ли она. Отсюда следуют задачи, которым соответствует структура работы: анализ   условий происхождения и интерпретация источника.

Первая глава посвящена анализу эпохи, авторству и обстоятельствам создания. Во второй главе проводится интерпретация источника, которая поможет ответить на вопрос, зачем сам И. В. Васильев написал источник, и на основе интерпретации установить видовую принадлежность источника. В Заключении воспоминания рассматриваются как объект сложной многослойной культуры российского общества, переживающей перелом в ХIХ в.